Хрупкая длинноволосая девочка идет под руку с очкариком, очень похожим на Валерку из «Неуловимых Мстителей».
- Ты меня любишь? - решительно спрашивает она.
- Я еще не определился, - говорит мальчик, поправляя очки.
«Правдолюб ты хренов", - думаю я, замедляя шаг и ожидая развязки.
- Врезать бы тебе... - мечтательно тянет девочка, прищурившись.
Мальчик хочет возразить, но врожденная тяга к правде, очевидно, не дает соврать.
- Не исключено, что это поможет, - крайне неохотно признает он.

отсюда

В кинотеатре перед началом сеанса мужчина негромко говорит в телефон, косясь на толкающихся рядом двух мальчишек:
- В кино я, в кино. Юлька меня отправила со спиногрызами. Чего? Да я не вдавался, как называется. Что-то типа, что все кругом козлы.
Свет начинает гаснуть, мужчина сворачивает разговор. Через некоторое время на экране появляется название «Гадкий Я».
- А! Наоборот, значит! - бормочет мужчина.

отсюда

Гладкий полосатый кот сидит возле прилавка и заинтересованно смотрит на полосатый арбуз, выкатившийся из общей кучи.
- Э! - окликает его черноусый продавец, тоже уловивший сходство. - Иди суда! Я тебя на ломти порэжу!
Кот встает и идет прочь с оскорбленным видом.
- Ай, я пашутил! - сокрушается продавец. - Абидчивый такой, а? Ваган, паймай кота!
- Зачэм? - осведомляется из-за соседнего прилавка Ваган.
- Паймай.
- А! - пренебрежительно машет рукой Ваган.
Усатый продавец сам выбирается из-под навеса и бежит вслед за котом. Кот опасливо косится на него и припускает быстрее.
У меня нет времени наблюдать их погоню.
Но спустя несколько дней я снова прохожу через рыночную площадь.
На прилавке с арбузами развалился полосатый кот и смотрит вокруг властно и придирчиво, как директор рынка. Черноусый продавец взвешивает дыню, и до меня доносится его снисходительный голос:
- Нэт, кот нэ продаеца!

отсюда

Реклама. Снимали на улице. Дубль, еще дубль, режиссер доволен. Я иду в палатку агентства, мол, у нас было. Идем дальше? Или комментарии? А съемка еще такая, что надо быстро, суета, торопятся все. Нравится вам, короче, или нет? И тут то ли клиент, то ли агентство говорит, что нет. Не нравится. А что не так? Да как-то не верю актерам. Бляяя, думаю, чо им верить? В кадре девушка переходит улицу. Вместо светофора бутылка йогурта стоит на палке. На бутылке мигают то красная клубника, то желтый апельсин, то зеленое яблоко. Ситуация сама по себе странная, во что тут верить?! И понятно, что лицо у комментатора такое - лучше не спорить. Давайте дубль.

Актриса переходит дорогу более естественно, манимая фруктом на другую сторону. А давайте направим ветродуй, чтобы работало платье, а давайте уберем, потому что теперь все смотрят только под платье. Пусть еще более натурально переходит дорогу! Ну как еще более? Ну... Как-то! Актриса заманалась ходить туда-сюда, все ослабели уже немного, у режиссера было сто дублей. Опять подхожу к столу агентства. Нуууу чтоооо? Было? И смотрю в глаза этому комментатору. И вдруг он говорит: "Да я вообще-то сам плохо разбираюсь. Решать-то вам. Я ж тут случайно". Оказалось. Шел мужик домой. Видит - съемки. Ну тут стулья стоят, палатка, тенек, фрукты разложены. Он сел. Сидит. Никто не гонит. Агентство думает: наверное, кто-то из съемочной группы. Продюсер думает: наверное, кто-то от клиента. Клиент думает: наверное, кто-то из агентства новенький. Все сидят, слушают его, внимают. Мы дубли снимаем, актрису гоняем по жаре. А он говорит: "Ну ладно, я пошел, наверное. А какое кино-то хоть снимаете? А Хабенский будет? Есть смысл ждать?"

отсюда

Однажды Hьютону гости пожаловались, что калитка в его сад туго открывается, и попросили сделать другую, получше.
- Я не знаю, куда лучше, - ответил физик. - И так каждый входящий наливает в бак для дома не меньше галлона воды.

Еще из воспоминаний Э.Л. Андроникашвили. Известный физик-теоретик А.Б. Мигдал был мастером розыгрышей. Однажды, проходя мимо книжного магазина, Мигдал увидел книгу, на которой фамилия автора была сдвинута вправо относительно середины. Он мгновенно оценил возможность вписать свою фамилию перед фамилией автора, купил пару десятков этой плохо распродававшейся книги и попросил знакомого инженера написать «А. Мигдал и» тем же шрифтом, что и фамилия автора. Вскоре ряд ведущих физиков с удивлением получил от Мигдала подарок – книгу А.Мигдала и В.Черномордика «Воспитание пресмыкающихся в условиях неволи». Игорь Васильевич Курчатов получил эту книгу с трогательной надписью от автора: «Вот что вынуждены публиковать научные работники, когда им не разрешают печатать статьи по физике». Это был, конечно, намек. (Имелась в виду полная закрытость результатов работ И.В.Курчатова и его коллег для широкой научной общественности в первые послевоенные годы.)

Потратив несколько лет на то, чтобы убедить ученый мир в неправильности теории флогистона, А. Лавуазье решил драматизировать идею. Он понял, что его достоверные опыты были недостаточно эффективными, недостаточно поражали воображение его коллег.
И вот весной 1772 года он провел опыты, которые произвели сенсацию и вызвали огромный интерес к его исследованиям. Воспользовавшись огромным увеличительным стеклом стеклозаводчика Чирнгаузена диаметром 84 см, Лавуазье сжег в запаянном сосуде алмаз. Хотя сжигание алмаза с научной точки зрения ничем не лучше сжигания угля или графита, огромная стоимость эксперимента привлекла всеобщее внимание.
Об опытах Лавуазье заговорили, а заодно заговорили и о том, что теория флогистона неверна. Но самое любопытное: впервые алмаз был сожжен увеличительным стеклом еще в 1694 году.

Банан большой...

Как-то раз американский физик-экспериментатор Р. Вуд (1868—1955), довольно эксцентричный человек, любитель всяких острых ощущений, решил проделать на себе рискованный опыт — испытать действие наркотика.
С большим трудом раздобыв опиум, он накурился этого зелья и вскоре впал в забытье. Придя через некоторое время в сознание, он вспомнил, что, находясь в одурманенном состоянии, напал на какую-то чрезвычайно глубокую и важную научную идею, но на какую именно — начисто вылетело из головы. Тогда Вуд решил повторить опыт в надежде, что ему посчастливится вновь обрести ускользнувшую мысль.  
И действительно, как только начало сказываться наркотическое действие опиума, забытая мысль не замедлила возникнуть в уме ученого. Чувствуя, что сознание вот-вот покинет его, Вуд сумел в последний момент сконцентрировать волю, записать идею на бумажке и впал в беспамятство. Очнувшись, он с ликованием подумал об удачном исходе столь трудного и опасного опыта и, дрожа от нетерпения и пережитого, поспешно развернул бумажку с драгоценной записью. На ней он прочел; “Банан большой, а кожура еще больше...”

НЕЖДАННОЕ СЧАСТЬЕ МЕСЬЕ АНРИ

Где-то в середине 50-х годов прошлого века начинающего фотографа, пытавшегося заработать деньжат на разного рода сенсационных снимках, Жака Анри посетила перспективная идея. В то время с Эйфелевой башни сиганул на асфальт очередной самоубийца, который в истории этого сооружения оказался 99-м. «А если мне удастся заснять юбилейного, сотого! ? – жахнуло по мозгам предприимчивого француза. – Это сколько же лимонов мне отстегнут газеты и журналы! »
Анри прикинул: в год с башни прыгают в среднем 2 (два) самоубийцы, а значит, ожидать следующего ему придется примерно полгода. Фотограф сопоставил свои расходы на это мероприятие с ожидаемым гонораром за уникальный кадр и решил – оно того стоит.
Задумано – сделано. Месье Жак каждый день, буквально как на работу, ходил на Эйфелеву башню – благо представителей прессы туда пускали бесплатно - и поджидал юбилейного бедолагу. Находясь на верхотуре, глотая остывающий кофе из термоса и закусывая черствеющими круассанами (еду он всегда брал с собой, боясь и на пару минут отлучиться в кафе), фотограф с открытия до закрытия башни озирался по сторонам и держал «лейку» в полной боевой готовности. Но проходили день за днем, неделя за неделей, а экскурсанты тупо глазели на крыши зданий, и никто из них так и не дал возможности Анри разбогатеть.
Проклиная обмельчавший, неспособный даже на тривиальный суицид народец, месье Жак решил, что не стоит следить за всеми без разбору и беспрестанно крутить башкой вокруг своей оси - уже шея начала побаливать, и стал присматриваться к окружающим людям более аналитически, прикидывая, кто из них способен вырваться, так сказать, из жизненного контекста; проще говоря, кто выглядит более несчастным. Выяснилось, что мрачных физиономий на башне хватает, но навару фотографу это все равно не принесло. К тому же многие персонажи чересчур раздраженно реагировали, когда Анри их пристально рассматривал; риск схлопотать в фас и профиль оказался слишком велик. И в конце концов он начал обращать внимание совсем на другое - обувь.
И действительно, если у человек стоптаны башмаки, какого рожна он потратит последние су и франки на недешевый билет для обозрения городских окрестностей? Месяцами мониторя обувку экскурсантов – женскую, мужскую, да и детскую до кучи, - он у мокасинов, сапог, туфель, штиблетов постепенно стал подмечать системные дефекты и прикидывать возможности для их устранения. И Анри вдруг увлекся этим новым для себя хобби…
Юбилейного самоубийцу месье Жак так и не дождался, но вскоре он открыл свою обувную мастерскую. Со временем сеть «Обувные ателье Жака Анри» покрыла весь Париж, и несостоявшийся фотограф стал преуспевающим бизнесменом.
Оказалось, что на решении даже мелких людских проблем заработать легче, чем на чужом несчастье.

Один знакомый поехал с женой в отпуск в Англию. На каком-то этапе Лондон им надоел, взяли машину напрокат и покатили по окрестностям. Долго ли, коротко ли, поняли, что слегка заблудились, остановились на совершенно безлюдном перекрёстке и зарылись в карты, при этом перегородив дорогу.
Когда останавливались, вокруг не было ни души, но стояли минут... дцать
- и народ начал собираться. Одна машина, ещё одна... Все стоят тихо, не сигналят, и фарами не мигают. Вдруг, видимо, самый нетерпеливый британец, тихонько постучав в окно и вежливо извинившись, задал следующий вопрос:
- Сэр, какие у вас планы на сегодня?

Английская империя в период морского владычества имела слабое место: во время дальних походов матросы массово болели цингой, от недостатка витаминов.
Решено было кормить моряков долькой лайма в день.
Но простые люди лайм есть отказывались, плевались, грозили бунтом, выбрасывали за борт...
И тогда Кук (тот самый, которого съели аборигены) приказал: один лайм в день выдавать только офицерам, а простым морякам есть лаймы и лимоны - запретил ... При этом тайно приказал за кражу цитрусовых не наказывать. . В итоге, запасы лимонов стали таять на глазах, а эпидемия цинги сошла на нет...

Люди - как свечи: либо горят, либо в жопу их. 

Ф. Раневская

Плата за игру

В одной деревне жил-был одинокий старик. По вечерам рядом с его домом играли местные мальчишки. Игры, как водится, сопровождались громкими воплями. Старику это надоело, и однажды вечером он пригласил мальчиков к себе. Он рассказал им, как ему нравится слушать громкие детские голоса, и обещал каждому дать по рублю, если они пообещают прийти и завтра. Ребята пришли и играли ещё веселее и шумнее. Старик заплатил им и обещал в следующий раз заплатить снова.

Но следующим вечером мальчики получили уже не по рублю, а по 50 копеек. На третий вечер старик заплатил им всего по 10 копеек и объяснил, что у него кончаются деньги.

— Дорогие дети, — попросил он, — а не согласились бы вы завтра прийти снова и поиграть просто так?

Крайне разочарованные, мальчики заявили, что вообще больше не придут. Стоит ли за бесплатно тратить столько сил?

Устройство

Купила я как-то раз своему малышу электронное устройство для спокойного засыпания - гибрид ночной лампы с музыкальным проигрывателем на батарейках. Можно ставить стук сердца (новорожденным очень нравится, знакомый звук), можно самой колыбельную напеть или что угодно - машинка реагирует на движение и начинает сама убаюкивать ребенка, если он проснется. Как-то раз ночью слышу из спальни наверху абсолютно дикие звуки и не менее дикий рев ребенка. Вихрем бегу наверх. Слышу жуткий хриплый бас. Первая мысль - пьяный грабитель или наркоман. В панике врываюсь в комнату ребенка. Там никого, кроме дочки, и этого самого долбаного устройства для спокойного сна, у которого начали садиться батарейки, и оно стало хрипеть замедленным пьяным неузнаваевым басом мои же колыбельные. Как если бы пьяный Мерилин Мэнсон за детские колыбельные взялся. Ребенок, слава Богу, не заикается. Но колыбельные не любит даже в моем личном исполнении.

Рассвет. Раннее утро. Собираемся к автобусу. На кухне жена накрывает стол позавтракать. По оконному сливу гуляет ворона и что то пытается склевать. Жена услышав стук клюва о метал обернулась и умилилась - "Птичка кушать хочет" - положила за окно корку хлеба....
С тех пор, в любое время года, каждый день, без выходных, ровно в 5-30 по Московскому громкий стук в окно. Пытались гонять - возвращается, стучит пока не получит свою корку. Пытались не обращать внимания - сила стука нарастает - нервы не железные - окно жалко. Отпугиватели не действуют. Убить - рука не поднимается. Жена ждет когда ворона сдохнет. Боюсь ей сказать что вороны 300 лет живут.....